Фик по Резиденту и Поттеру. Всех честно сперла.

Джулия Цепеш, жена специального агента ФБР Влада Цепеша, даже в отпуске просыпалась рано, чтобы каждое утро тепло провожать мужа на опасную службу. Крепко обняла, ответила на долгий поцелуй. Влад сказал, что сегодня не придет, дежурство суточное.

- Береги себя, любимая, - медленно высвободился из ее рук муж. – Вечерком позвоню.

- И ты береги себя, Влад, - провела рукой по его щеке женщина. – Я буду ждать.
Когда Влад ушел, она приняла душ, и занялась уборкой. Та дальняя родственница, что отписала ей свою библиотеку, была самозабвенным накопителем, так что книг набралось на пять грузовых контейнеров. Все издания, сложенные без намека на логику и порядок, горами лежали в комнатах первого этажа. Стеллажи и шкафы для них были уже готовы, осталось только рассортировать и убрать на место. Но для начала стоило проверить почту.

Джулия накинула пуховик, сапожки, шапку и выскочила на улицу. Рождественская погода совсем не радовала: мела противная поземка, колючий ветер проникал под одежду, рвал волосы и жалил лицо. В памяти всплыл точно такой же предпраздничный день два года назад, когда ее уволили из ФБР после того, как Анжела Миллер, оно же Бухенвальдская Сука, упоротая эсэсовка и чокнутая гестаповка, нашла в Сети дневник своей самой ненавистной сотрудницы. Уволили одним днем, не заплатили за целый месяц работы, да еще и продолжили травить уже после её ухода, не давая устроиться на новое место работы. Ничего, ничего, жизнь оказалась бумерангом, теперь сидят, утираются, скоты…

Прогнав неприятное воспоминание, она открыла почтовый ящик. Да, под Рождество улов богатый. Одних приглашений штук тридцать! И везде Владу придется ходить одному. Спасибо Бухенвальдской Суке, чтоб ей заживо в аду гореть.

Сложив почту в полотняную сумку, Джулия помчалась назад. Домой, домой, и более на этот холод ни шагу. Влетела в холл, положила письма на тумбу, сняла сапоги и пуховик.… Одно из писем, по размеру превосходящее все остальные, с тяжелым звуком «Бум!» упало на пол.

Разорвав упаковку, женщина радостно выдохнула: прибыла долгожданная фотокнига по игре. Джулия проверила и всю остальную почту. Результат не порадовал. Перебрав конверты, она раздраженно запихнула их обратно:

- Где ж вы раньше были…

Накормив кота и вычесав (за что её от души покусали, оседлав руку), она позавтракала и приступила к разбору книг. Издания по высшей математике она отложила мужу, чтобы тот унес их в офис. Столь любимые покойной двоюродной бабушкой дамские романы о неземной страсти (Бертрисс Смолл и иже с ней) упаковала в прозрачные пакеты, чтобы потом выставить их у мусорного бака. Криминалистику, периодику, исторические серии – все это надо было расставить так, чтобы потом легко найти.

Работа шла трудно и медленно: тот, кто укладывал книги, не заботился о порядке. Дюма тут мирно соседствовал с Кафкой (кстати, тоже в топку), Достоевский – с Дрюоном. Она потратила весь день только на то, чтобы разложить треть романов по сериям. Отметила, что Дрюон у них в двух экземплярах, тот, что выглядит новее, напечатан на французском. Второй вариант английский, богато украшенный иллюстрациями.

Прервалась она только в семь вечера, отвлеченная звонком мужа. Влад, с чуть виноватыми нотками в голосе, сказал, что его отправляют в командировку. Штат Миссури, убийство на религиозной почве.

- Извини, родная, наш завтрашний поход в гости обламывается, - покаялся Цепеш.- Будет желание, сходи без меня.

- Может быть, если планы не поменяются, - Джулия отлично знала, что никуда она не пойдет. – Удачи. И береги себя. Я люблю тебя, Влад.

Повесив трубку, она прошла в спальню, где на специальных плечиках уже висело, ожидая, когда его наденут, жемчужно – серое атласное платье в древнегреческом стиле. На столике рядом с ним шкатулка, под стулом стоят босоножки на шпильках.
Женщина мрачно оглядела праздничный наряд, и убрала в шкаф:

- Чтоб тебе заживо гореть в аду, Бухенвальдская сука. Будь ты проклята. Чтоб тебе в аду гореть.… Ненавижу…